Что такое народные проклятия в румынской традиции? Это короткие формулы, произнесённые в гневе или в сильной боли, которыми человек желает другому беды: болезни, бедности, одиночества или даже смерти. В традиционной румынской деревне слово считалось силой само по себе. Поэтому проклятий боялись, хранили их в песнях и причитаниях и столь же часто «снимали» молитвой, заговором и прощением. В этой статье мы смотрим на румынские проклятия как на наследие языка и веры: как они устроены, какие бывают, во что верили старики относительно их силы и как люди освобождались от их бремени. Здесь нет «рецептов», как проклясть, — только понимание и спокойствие, ведь практика народных проклятий осталась в прошлом, а их самое реальное воздействие на нас — это страх.
Что такое проклятие в народных верованиях
Коротко: проклятие — это пожелание зла, произнесённое вслух, с верой в то, что слово способно сбыться. Этнолог Санда Ларионеску, сотрудница Музея деревни в Бухаресте, в интервью газете Adevărul (2003) назвала его актом словесной магии, опирающимся на силу, которую приписывают слову, — силу причинять зло.
Фольклорист Петру Караман в своём исследовании о проклятии различает два пласта:
- магическое, архаическое проклятие, в котором слово действует само, никого не призывая (например, «Călca-te-ar nevoia!» — «Чтоб тебя нужда растоптала!», записано в Вайдеени, жудец Вылчя);
- магико-религиозное проклятие, в котором человек просит Бога или святых сотворить зло, через устойчивые формулы вроде «Să dea Dumnezeu...» («Дай Бог, чтобы...») или «Dare-ar Dumnezeu și Maica Domnului să...» («Дай Бог и Божья Матерь, чтобы...»), услышанные Караманом в сёлах юга Молдовы.
Второй тип показывает парадокс, на который Церковь всегда указывала: человек призывает Бога благословения сотворить зло. Поэтому даже «справедливые» проклятия исповедовали как грех, как отмечает та же Санда Ларионеску.
И ещё одно важное замечание: проклятие — не то же самое, что колдовство, хотя в сознании румын эти две формы зла стояли рядом. У колдовства есть жесты, предметы, особые дни (они описаны в статье о колдовстве, чарах и снятии порчи по сборнику Симиона Флоря Мариана). Проклятие же чаще всего — лишь слово. Ларионеску замечала, что, в отличие от заговоров и чар, проклятие везде звучит одинаково и не имеет заметных региональных вариантов.
Как устроены румынские проклятия
Если прочитать подряд несколько десятков румынских проклятий, видно, что повторяются одни и те же несколько грамматических схем. Они — «скелет» проклятия, на который каждый накладывал ту беду, которой боялся больше всего.
| Схема | Как звучит | Пример из сборников |
|---|---|---|
| Глагол + местоимение + «-ar» (обратный порядок, желательное наклонение) | «Lovi-te-ar...» (Чтоб тебя поразила...), «Lua-te-ar...» (Чтоб тебя взяла...), «Mânca-te-ar...» (Чтоб тебя съела...) | «Lovi-te-ar ciuma!» (Чтоб тебя чума поразила!), «Lua-te-ar holera!» (Чтоб тебя холера взяла!) (Караман) |
| «Să» + глагол (сослагательное наклонение) | «Să te...» (Чтоб тебя...), «Să n-ai...» (Чтоб у тебя не было...) | «S-ajungi slugă la dârloagă!» (Чтоб ты стал слугой у клячи!) (Смулць, Галац — Караман) |
| «Vedea-te-aș...» (проклинающий хочет быть свидетелем) | «Vede-te-aș...» (Увидеть бы мне тебя...), «Mânca-i-aș...» (Поесть бы мне его...) | «Vede-te-aș cu traista de gât...» (Увидеть бы мне тебя с сумой на шее...) (Вырлезь, Галац — Караман) |
| Призывание Бога | «Să dea Dumnezeu să...» (Дай Бог, чтобы...), «Trăsnește-l, Doamne!» (Порази его, Господи!) | устойчивая формула с юга Молдовы (Караман) |
| Сравнение «как...» | беда измеряется чем-то знакомым | «goi ca șerpii» (голые, как змеи) — так говорили о очень бедных детях в Бихоре (Караман, по М. Помпилию) |
Сравнение «как...» встречается главным образом в стихотворных проклятиях. Логика та же, что и в имитативной магии: как случается с вещью, так пусть случится и с человеком. Мы подробно объяснили этот механизм в статье о магии подобия и формулах «как... так...».
Красивая деталь: та же грамматическая схема служила и для добрых пожеланий. Ларионеску вспоминает шутливое «антипроклятие» «Lovi-te-ar norocul!» («Чтоб тебя удача настигла!»), которое звучит как проклятие, но желает добра.
Виды народных проклятий
Старые сборники показывают, что народные проклятия всех видов группируются по той беде, которую они призывают. Вот основные виды — с примерами только из румынского материала.
Проклятия болезнью
Ларионеску замечала, что у румын чаще всего встречаются проклятия, призывающие болезнь и смерть. Страшные болезни прошлого (чума, холера) выступают как существа, которые «поражают», «забирают» или «пожирают» человека. Караман объясняет, что народ представлял эти болезни мифологическими персонажами, несущими несчастье. Проклятия болезнью переходят и в любовные песни: девушка из Бербешть, Марамуреш (Одохия Моиш, 19 лет, в сборнике священника Иона Бырля, 1924), желает бросившему её возлюбленному долго пролежать «на кроватке из бука».
Проклятия бедностью
Для сельского человека бедность означала ещё и позор. Караман отмечает «пристрастие» народа к проклятиям с мотивом нищенства, ведь попрошайничество несло и унижение. Примеры, записанные в жудеце Галац: «Vede-l-aș la pod cu mâna-ntinsă!» («Увидеть бы мне его у моста с протянутой рукой!») или «Mânca-te-ar râia și calicia!» («Чтоб тебя чесотка да нищета съели!»). К тому же семейству относится и формула «De haram să-ți fie!», известная в Молдове, Мунтении и Добрудже, то есть «чтоб тебе это впрок не пошло, чтоб ни на что не годилось».
Проклятия одиночеством и тоской
Брошенные девушки проклинали в стихах. Пример, приведённый Сандой Ларионеску, начинается словами «Să te-ajungă dor cumplit» («Чтоб тебя заледенила лютая тоска») и просит, чтобы парень больше никогда не нашёл покоя. В Марамуреше песни, собранные Бырля, показывают разрыв между любовью и гневом в строке Марие Бороди: «Blăstăma-l-aș, da mi-i drag» («Прокляла бы его, да мил он мне»). А в причитаниях и песнях долины Сучу, собранных Памфилом Билциу, звучит проклятие тем, кто разлучает двух влюблённых.
Проклятия смертью
Это самые тяжёлые и часто самые «завуалированные». Караман записывает формулы, напоминающие о похоронах, но не называющие смерть прямо: «Mânca-i-aș coliva!» («Поесть бы мне его кутьи!», то есть желание попасть на поминки другого) или желание, чтобы человека вынесли из дома «вытянутым и ногами вперёд». Ларионеску добавляет «Lovi-te-ar vaca neagră!» («Чтоб тебя чёрная корова поддела!») и «Cânta-ți-ar cucuveaua la geam» («Чтоб сыч прокричал у твоего окна»), ведь чёрная корова во сне и сыч считались вестниками смерти. Сюда же относится проклятие, обращённое к самой смерти: в причитаниях из Ларги (Марамуреш), записанных Билциу, скорбящая мать проклинает смерть за то, что та забирает молодых и оставляет детей сиротами. Это проклятие боли, а не ненависти.
Проклятия с чёртом
Отдельное семейство призывает на человека нечистого духа: «Dare-ar dracu-n tine!» («Чтоб в тебя чёрт вселился!»), услышанное Караманом в Молдове, или «Tune dracu-n tine!», распространённое в Трансильвании. Многие из них со временем превратились в обычные ругательства, брошенные сгоряча без мысли, что они сбудутся.
Самые тяжёлые проклятия: родительское и материнское
На вопрос, какие проклятия самые тяжёлые, традиция почти всегда отвечает одинаково: проклятия родителей на детей. Словарь символов и верований Ромулуса Антонеску собирает несколько региональных поверий:
- в Земле Олта верили, что проклятие родителей, особенно матери, сбывается до второго поколения;
- в Буковине — что родительское проклятие может переходить из рода в род, до девятого колена;
- в Мехединце — что проклятие крёстного, которого считали «вторым родителем», даже сильнее родительского;
- в Вылче родителям советовали не поливать детям воду при умывании, чтобы их проклятия, если они когда-нибудь сорвутся с языка, не сбылись.
Народные песни говорят о том же сердцем. В сборнике Бырля девушка из Марамуреша (песня Марии Тушня) упрекает мать в том, что та прокляла её со слезами, и говорит, что «проклятье родителя / горячей огня». В материалах Гр. Точилеску есть потрясающее сравнение: проклятие отца — как если наступить на камень в воде, а проклятие матери — как удар чумы.
Тот же мотив переходит в колядки и баллады. Антонеску приводит колядку, в которой святого Иоанна проклинает мать и он превращается в оленя (Трансильвания, Буковина), и марамурешский вариант баллады о Константине, которого материнское проклятие поднимает из могилы, чтобы он привёз сестру домой.
Если вы носите в душе тяжёлые слова родителя, прочитайте также статью о родовой карме и том, как её развязать. Там мы говорим о ноше, которая передаётся в семье без нашего выбора.
Проклятие обиженного
Ещё одним тяжёлым проклятием считалось проклятие обиженного: обобранного бедняка, обкраденной женщины, угнетённого крестьянина. Караман приводит проклятие женщины из Вырлезь (Галац), Профиры Кирикоя, парню, укравшему у неё кур: чтобы он прожил столько дней, сколько кур украл. Ларионеску вспоминает «справедливые» проклятия крестьянина на боярина. Народное поверье считало их тяжелее именно потому, что за ними стояла несправедливость. И всё же, говорит она, и их исповедовали как грех.
Отголосок этой идеи находим и в письменных проклятиях: в старинных книгах, грамотах и дарственных актах владельцы писали проклятия тем, кто украдёт или испортит их имущество.
Поверья о силе проклятия
Не всякое дурное слово считалось проклятием, которое «пристанет». У деревенского мира были чёткие правила о силе проклятий:
- Не у всех есть сила проклинать. Ларионеску отмечает поверье, что «дурной язык» есть лишь у некоторых. За «настоящими» проклятиями ходили к деревенской ведьме — в своём или соседнем селе.
- Проклятие пристаёт к незащищённому. В Галаце говорили, что хорошо носить кольцо на пальце, чтобы к тебе не приставали проклятия, а твои — к другим. В Вылче — что нельзя зашивать одежду на себе, потому что к ней липнут проклятия (Антонеску).
- Некоторые защищены с рождения. В Мунтении верили, что к некоторым детям не пристаёт ни чары, ни колдовство, ни проклятие (Антонеску).
- Проклятие может действовать и после смерти. В Мунтении и Молдове верили, что проклятый, особенно священником, не истлевает в могиле, а в Сучаве, по Мариану, над ним читали молитву «разрешительную» (Антонеску).
- Кто проклинает, отягощает свою душу. По поверью, записанному Ларионеску, люди, которые «торгуют» злом, после смерти становятся стригоями (упырями).
Это похоже на то, что думают о сглазе: зло приходит через взгляд или слово, но его можно и снять.
Проклятие, которое возвращается
Пожалуй, самое распространённое поверье о проклятиях — что зло, посланное словом, может вернуться к тому, кто его произнёс. У традиции здесь два лица.
С одной стороны, Симион Флоря Мариан пишет в книге Vrăji, farmece și desfaceri («Колдовство, чары и снятие порчи», 1893), что обряды снятия часто имели двойную цель: отвести зло от пострадавшего и иногда «вернуть» его тому, кто его наслал. Женщины, которых слушал Мариан, считали, что нет греха в том, чтобы вернуть зло тому, кто его тебе причинил.
С другой стороны, Церковь и народная мудрость говорят, что проклятие, которое возвращается, не нуждается в нашей помощи. Тот, кто проклинает, уже несёт грех своего слова. «Вернуть» зло — значит остаться с ним связанным. Поэтому в Adevăr și Lecuire мы не работаем с «возвратами», а с развязыванием и прощением: зло отдают в руки Бога, а не отсылают назад.
Проклятие, колдовство и Церковь
Проклятие стоит на границе между магией и верой. Знахарки тоже пользовались формулами проклятия, но направленными против болезни, а не человека. В заговорах от сглаза из Марамуреша, записанных Памфилом Билциу, проклятия обращены к тем, кто сглазил, — чтобы напугать зло и прогнать его. В Банате, в заговоре от фурункула из сборника Poezii poporale din Banat («Народная поэзия Баната», 1912), болезнь названа «нарывом от проклятий»: проклятие видится причиной страдания, а заговор — лекарством. Подробнее об этом мире — в статье о заговорах в румынской традиции.
Церковь, в свою очередь, высказывалась ясно: проклятие — грех для того, кто его произносит, а благословение — путь христианина. Мариан отмечает, что против колдовства и чар ходили молитвы, которые читали и священники, некоторые так и назывались — «молитвы разрешения»; их печатали книжечками в Сибиу (1867) и Пятре (1885). Антонеску добавляет поверье, что архангел Гавриил снимает проклятия, павшие на людей, а Рождественский пост, соблюдаемый с верой, оберегает дом от проклятий и чар.
Как снять проклятие
Короткий ответ: молитвой, исповедью, прощением и заботой о себе. Вот шаги, которые мы предлагаем — в духе традиции, но без страха.
- Остановите цепочку тяжёлых слов. Первый шаг — не отвечать на проклятие проклятием. Традиция говорит, что проклинающий отягощает самого себя.
- Сходите к духовнику. Для православного христианина главный ориентир — исповедь. Священник может прочитать молитвы об избавлении из Требника. Если вас проклял родитель, священники советуют, пока он жив, попросить и дать прощение.
- Молитесь своими словами. О молитвах при такой нужде, о том, что устанавливает Церковь и что можно сказать дома, мы написали отдельно в статье молитва от проклятий.
- Простите, даже если не забыли. Прощение не означает, что слово не ранило. Оно означает, что вы больше не позволяете этому слову управлять вами.
- Поработайте с тем, что оставило след внутри. Многие «проклятия» живут прежде всего как страх, стыд или чувство вины. Здесь помогает внутренняя работа.
Для такой внутренней работы книга «Снятие колдовства и энергетическое очищение» (PDF) предлагает произносимые вслух развязывания, которые вы проходите в своём темпе. Многие дополняют её защитным маслом, например «Микс Защита» — эфирное масло, только наружно и в разведённом виде (например, 1–2 капли на 10 мл растительного масла), после теста на переносимость кожей. Не применять при беременности, кормлении грудью, у маленьких детей и у людей с эпилепсией или астмой без консультации врача. Ни один инструмент не обещает результата и не заменяет исповедь, совет врача или психолога.
Если вас накрывает страх, мрачные мысли или семейный конфликт перерастает в насилие, попросите о помощи: психолог может вас поддержать, а при опасности звоните 112. Для пострадавших от домашнего насилия работает бесплатный всероссийский телефон доверия 8-800-7000-600.
Старые проклятия сегодня: наследие, а не оружие
Прочитанные сегодня, старые проклятия многое рассказывают о том, как жили люди: чего боялись (чумы, голода, позора, одиночества), что ценили (дом, урожай, детей) и как тяжела была несправедливость, когда некуда пойти судиться. Караман даже замечал, что проклятие не лишено юмора — макабрического, но всё же юмора. А марамурешские песни показывают, что девушка, которая проклинала, часто всё ещё любила своего парня.
Поэтому мы храним такие народные проклятия как документы румынской души, а не как инструменты. Нас интересует, что они говорят о боли и как старики от неё исцелялись. Зло нас не интересует.
Частые вопросы
Что такое проклятие, если коротко?
Проклятие — это пожелание зла, произнесённое вслух, с верой в то, что слово способно сбыться. Фольклористы различают магическое проклятие, в котором слово действует само, и магико-религиозное, в котором человек просит Бога сотворить зло. Церковь считает его грехом для того, кто его произносит.
Какие проклятия самые тяжёлые в румынской традиции?
Самыми тяжёлыми традиция считает проклятия родителей на детей, особенно материнское. В одних краях верили, что оно действует до второго поколения, в других — до девятого колена. В Мехединце ещё тяжелее считалось проклятие крёстного. Далее идут проклятия смертью и проклятия обиженного.
Всякое ли проклятие сбывается?
По народным поверьям — нет. Говорили, что «дурной язык» есть лишь у некоторых людей и что проклятие, сказанное в шутку или без причины, не пристаёт. Христианская вера добавляет, что ни одно человеческое слово не сильнее Бога. И всё же тяжёлые слова ранят, и с ними стоит работать через прощение и молитву.
Возвращается ли проклятие к тому, кто его наслал?
Многие в это верят, а некоторые старинные обряды снятия, описанные Симионом Флоря Марианом, даже пытались вернуть зло. Христианское учение говорит, что проклинающий уже несёт грех своего слова. Поэтому отсылать зло назад не нужно: вы предаёте его Богу и молитесь о собственном покое.
Как снять родительское проклятие?
Лучше всего — пока родитель жив — через взаимное прощение и исповедь, когда оба идут к духовнику. Если родитель умер, освободиться от бремени помогают молитва о его душе, поминовение в церкви и внутренняя работа над прощением. Совет духовника остаётся главным ориентиром.
Источники
Использованные фольклорные сборники и исследования (в пересказе; короткие цитаты — только из старинных текстов):
- Петру Караман, Blestemul ca expresie folclorică a unui complex afect negativ («Проклятие как фольклорное выражение сложного негативного аффекта»; мы использовали только румынские примеры): https://editurapalatulculturii.ro/wpcms/wp-content/uploads/2022/01/4_Caraman_03.pdf
- Ромулус Антонеску, Dicționar de simboluri și credințe tradiționale românești («Словарь традиционных румынских символов и верований»; статьи «Проклятие», «Вода», «Кольцо», «Одежда», «Крёстный», «Гавриил»): https://www.cimec.ro/Etnografie/Antonescu-dictionar/Dictionar-de-Simboluri-Credinte-Traditionale-Romanesti.html
- С. Фл. Мариан, Vrăji, farmece și desfaceri («Колдовство, чары и снятие порчи», 1893): https://dspace.bcu-iasi.ro/handle/123456789/17299
- Свящ. И. Бырля, Cântece poporane din Maramureș («Народные песни Марамуреша»), т. II (1924): https://dspace.bcucluj.ro/jspui/handle/123456789/253038
- Гр. Точилеску, Materialuri folkloristice («Фольклорные материалы»), т. I: https://amtap.md/assets/pdf/Tocilescu%20Gr.%20Materialuri%20folkloristice.%20V.%201%20folclor.pdf
- Poezii poporale din Banat («Народная поэзия Баната»), т. III, Заговоры (1912): https://dspace.bcucluj.ro/bitstream/123456789/78943/1/BCUCLUJ_FG_134139_1912_003.pdf
- Памфил Билциу, Descântecele din Maramureș («Заговоры Марамуреша») и исследования фольклора долины Сучу, в Memoria Ethnologica: https://www.memoria-ethnologica.ro/wp-content/uploads/descantece-biltiu-8-19-90-91.pdf
- Интервью Санды Ларионеску о румынских проклятиях, Adevărul (2003): https://adevarul.ro/stiri-interne/evenimente/cum-isi-blestema-romanii-dusmanii-1145715.html
Примечание: эта статья носит культурный и познавательный характер. Она представляет проклятия как этнографическое наследие, не обещает результатов и не заменяет совета врача, психолога или руководства духовника.